Сергей Гомоляко: Проверил голову, сдал анализы и похудел на 32 килограмма. После этого отыграл еще 5 лет

В конце восьмидесятых Сергей Гомоляко выиграл молодежный чемпионат мира с союзной сборной, где тренеры Черенков и Гуреев так удачно совместили Могильного, Федорова и Буре (девятнадцать шайб в семи матчах), а сам Гомоляко забил четырежды. В первой половине девяностых Гомоляко дважды брал бронзу МХЛ с белоусовским «Трактором», а потом гремел с белоусовской же «Магниткой»: выиграл Кубок, чемпионат России и две Евролиги. На Кубке Шпенглера Гомоляко сыграл под 135 номером, и был повод думать, что это – его вес на тот момент, но сам Сергей признался, что в девяностые особо и не взвешивался. Уход из «Металлурга» в «Ладу» на изломе веков Гомоляко до сих пор считает большой ошибкой – с тех пор он ежегодно колесил по командам суперлиги, вернувшись в итоге к истокам: в составе «Мечела» Гомоляко вынужденно завязал с хоккеем, когда шайба рикошетом от чьего-то конька неудачно влетела ему в лицо. Даже слишком неудачно: осколочный перелом орбиты глаза, перелом носа, контузия глаза, обширная гематома, сотрясение мозга.

Гомоляко переехал в Москву – его сын Александр занимался хоккеем в школе ЦСКА, сам Сергей работал сначала ассистентом, а потом главным тренером «Витязя». С «Витязем» Гомоляко простился в разгар первого сезона КХЛ – из зарплат тренеров и генменеджера Жамнова вычли миллионный штраф за выход лишнего легионера, а команда безнадежно прилипла к последнему месту, лидируя лишь по количеству штрафных минут. В прошлом сезоне Гомоляко снова участвовал в чемпионском походе «Магнитки», уже как начальник команды, а осенью вполне сенсационно стал первым вице-президентом «Трактора», бойко встряхнул его состав и уволил тренера Карри Киви, выигравшего с финнами МЧМ-2014. С Андреем Николишиным, который стал тренером даже раньше, чем официально объявил об окончании карьеры игрока, и посвежевшим составом «Трактор» вернулся в зону плей-офф.

Правда, что ваш отец играл в Уфе в одном звене с Сергеем Михалевым?
Я точно помню только, что Сергей Михайлович жил рядом, и мы дружили семьями. Играли ли они в одной тройке, уже не помню, но в чебаркульской «Звезде» отец выходил в одном звене с Александром Гусевым и Валерием Харламовым. Об этом мне рассказывали друзья отца.

Ваш переезд в Челябинск в пятнадцать лет с чем связан?
Меня взяли в первую команду «Салавата Юлаева» на восстановительные сборы, но играть за уфимцев мне было рановато. Анатолий Зиновьевич Картаев позвал меня в челябинский «Металлург». Отцу дали работу в челябинской школе спортивного мастерства, и мы переехали сюда.

Трудно менять прописку в пятнадцать?
Да не шибко трудно. В Уфе у меня остались, может, один-два друга, а так я все время находился на льду, где тренировал отец. В хоккейном дворце меня прекрасно знали, разрешали даже тренироваться с несколькими командами, а каких-то дворовых или школьных друзей, по которым я бы скучал в Челябинске, у меня там не было.

Молодежный чемпионат 1989 года чем памятен лично вам?
Захватывающе было играть с такими талантами, как Зубов, Христич, Оксюта, как господин Цыплаков (тренер «Трактора» – прим. Sports.ru), как Могильный – Федоров – Буре. Такой мощный состав редко собирается в одном возрасте, поэтому мы, наверное, и чемпионами мира стали. Мы в той сборной были со всеми в очень хороших отношениях. Например, 13 декабря, накануне чемпионата, был день рождения у Сергея Федорова, и мы всей командой попили лимонада с тортиком. Уютно посидели – много анекдотов рассказывали, а после ужина всей командой вышли на лед в Новогорске.

Это еще зачем?
А нам перед чемпионатом выдали новую форму. Решили ее, так сказать, размять.

Как узнали, что в конце восьмидесятых вас задрафтовал «Калгари»?
Не то чтобы я этим сильно интересовался. Мне это здесь, в России, объявили, и я воспринял новость спокойно – ну выбрали и выбрали. Потом мы созванивались с «Калгари» пару раз, я хотел даже на сборы в Канаду ехать, начал к ним готовиться, но сыграл с ребятами в футбол на базе «Трактора», сломал ногу и никуда не поехал.

То есть вы были готовы ехать в НХЛ? Просто по вашим старым интервью мне показалось, что вы из России не особо-то и рвались.
Да, готов, я дал канадцам согласие. Русские ребята, ездившие тогда в тренировочный лагерь «Калгари», потом спрашивали: «Чего тебя не было-то? Там в раздевалке и ящичек был с твоей фамилией». Ну я и объяснил, что и как.

А в Европу вас звали?
Было несколько предложений – финны звали, потом швейцарцы. Финны и швейцарцы предлагали примерно такие же контракты, как у меня в Магнитогорске, так что смысла ехать не было. А в «Магнитке» была перспектива выиграть золотые медали. Тогда у нас была очень хорошая команда.

Как тогда платили в «Металлурге» по сравнению с остальными клубами суперлиги?
У нас были небольшие зарплаты, как у всех, но хорошие премиальные.

На какой машине ездили?
В Магнитке – на джипе «Гранд Чероки».

Машины у хоккеистов «Металлурга» пытались угнать?
Такого, по-моему, не было. Вот колеса снимали у ребят, которые на русских машинах ездили, – это да.

Вы ведь должны были ехать с Тихоновым на Олимпиаду-94?
Раньше у всех мальчишек была мечта сыграть на Олимпийских играх. Я тоже мечтал, и это практически осуществилось, но получил на тренировке тяжелую травму спины. Тем не менее, даже с этой травмой я поехал в Швецию на Кубок Глобена, но в игре с чехами еще сильнее усугубил травму. Уехал в аэропорт на коляске и улетел домой.

Какой разговор с Тихоновым жив в памяти?
Тихонов ни с кем из игроков шибко не общался – говорил в основном на собраниях. Только Игорь Ефимович Дмитриев подошел ко мне: «Давай лечись, ты еще молодой. У тебя все впереди».

Молодой, но в «Тракторе» вы же капитаном тогда были.
Оба сезона, когда Челябинск выигрывал бронзовые медали Межнациональной хоккейной лиги.

А почему Белоусов именно вас, двадцатитрехлетнего, выбирал?
А у нас вся команда молодая была – от двадцати до двадцати шести. Из опытных – только Олег Мальцев 1963-го года рождения, да Серега Иванов, уже заканчивавший. К тому же выбирал не Белоусов, а игроки – тайным голосованием на командном собрании.

Вы во всех командах обладали таким авторитетом, как в «Тракторе»?
Я в «Металлурге» был ассистентом капитана, чуть позже – капитаном, потом был среди кандидатов и в сборной перед Лиллехаммером, но выбрали Андрея Мартемьянова, а я стал помощником.

Вы рассказали как-то, что самыми веселыми игроками «Металлурга» были Разин и Степанов. В чем это проявлялось?
Разин со Степановым устраивали такие шуточные склоки между собой, что над ними все смеялись. А так и Валерка Карпов заводил смехом, и Дима Попов, и Андрюха Соколов. Олег Микульчик мог в женском парике на тренировку выйти. Отличная была команда – все могли посмеяться друг над другом, выпить вместе, а потом выходили на лед и бились друг за друга.

А Микульчик зачем в женском парике выходил?
Да просто подкололи его: «Сможешь?». Он взял и вышел. Когда Валерий Константинович увидел Микульчика в женском парике, сделал во-о-от такие глаза. Олег покатался так минуты три и все-таки надел шлем.



Тренируя «Витязь», вы часто извинялись за своих тафгаев. Неужели сами на льду ни разу не скидывали перчатки?
Нет. Так, как дрались ребята из «Витязя», я, конечно, не дрался. Отмахиваться приходилось – это да. Раньше хоккей был грубый – то палкой били, то в спину толкали, то в шею клюшку совали. В отместку я тоже грубил, но без драк.

Наверное, вас и мало кто провоцировал на драку?
Меня-то как раз провоцировали очень много. Видимо, считалось, что по большому игроку бить можно, а по маленькому нельзя, поэтому за грубость против меня судьи не удаляли. Но опять же – я соизмерял свою реакцию и с цепи не срывался.

Правда, что Тортунов плакал после гола Маркова в финале Евролиги?
Да, абсолютно так и было. Никто ему и слова укора не сказал: все понимали, что Борису тяжело, что до этого он очень много выручал нас и в том финале, и в предыдущих матчах Евролиги. Просто посидели молча, потом Борис, не дожидаясь конца перерыва, ушел на лед, а Валерий Константинович сказал: «Давайте поможем Борису и выиграем». Ну, мы вышли и выиграли.

Еще кто-то на вашей памяти плакал в раздевалке?
В прошлом сезоне Ярослав Хабаров отдал неточную передачу в Праге, в игре со «Львом». Нам забили и мы проиграли. После этого Ярослав плакал, но мы успокаивали его, говорили, что еще будут матчи, чтобы исправиться, и рано расстраиваться. Но вот так сентиментально он воспринял свою ошибку, так расчувствовался – хорошо, что есть ребята, которым настолько небезразличны их ошибки, а команде небезразличны чувства таких ребят. Мы с Ярославом поговорили, он все понял и в следующей же игре забил. И мы выиграли.

Идея сыграть на Кубке Шпенглера под номером 135 – ваша или организаторов?
Это была рекламная акция, пририсовали к моему номеру пятерку. У кого-то был 007, у Землички – 91.1. В каждой команде один игрок должен был сыграть под необычным номером. Когда мне позвонили, я сказал: лепите любую цифру, мне все равно.

А на кроссах вам делали поблажки?
Делали, но, понимаете, я сам знал, что кроссы – неизбежная часть подготовки к сезону. Бегали мы в лесу, куда приезжали на автобусе, и, чтоб команда не ждала меня пятнадцать минут после финиша, я приезжал туда заранее и пробегал то же расстояние в одиночку. С Валерием Константиновичем у меня были хорошие отношения, и он мне это позволял.

В Магнитогорске девяностых вы были одним из самых популярных спортсменов. В чем это проявлялось?
Приятно было, когда я приехал после Евролиги, а у меня весь подъезд обклеен рисунками. Дети писали: «Дядя Сергей, поздравляем вас. Гордимся». С первого этажа все было обклеено, даже в лифте. Я никак особенно к своей популярности не стремился – просто старался, чтоб на льду от меня был толк. Можно, конечно, сидеть на лавке и постоянно давать интервью, но популярным ты от этого все равно не станешь.

Почему в Магнитогорске у вас часто менялись партнеры по звену?
Валерий Константинович постоянно менял сочетания, когда не шла игра. Я был как затычка – где дырочка, туда я. Если кто-то травму получал, на освободившееся место ставили меня. Я всегда спрашивал Белоусова: «Почему я-то?» – «А больше некому. Ты можешь и справа, и слева, и в центре». Я начинал с братьями Корешковыми, потом долго выходил с Кудиновым и Варицким, потом с Поповым и Разиным, Кудиновым и Карповым.

Три главных качества Белоусова?
Во-первых, порядочность. Во-вторых, тренерское чутье: умел во время игры поменять звенья, которые вообще не шевелились, и они начинали забивать. В-третьих, доверие к хоккеистам.

Вы сильно похудели после первого ухода из «Металлурга». Как это произошло?
Я уехал из Магнитогорска в «Ладу», потом перешел в «Северсталь», но Сергей Михалев уволил меня без объяснения причин – нашлись какие-то советчики, наверное. Поиграл в Воскресенске в высшей лиге, а потом, сидя дома, понял, что хочу еще поиграть в хоккей на высшем уровне. Занялся собой: проверил голову, сдал анализы и похудел на 32 килограмма. После этого отыграл еще пять лет.

С Постниковым в «Ладе» у вас почему не сложилось?
Я ему поверил. Думал, что он поменялся. Я собирался уходить из «Металлурга» в другую команду, не в «Ладу», но позвонил Анатолий Анатольевич Емелин: «С Постниковым все будет нормально, переходи к нам». Встретились в Тольятти, вроде нашли общий язык, во время регулярного сезона были нормальные отношения… Мне говорили люди из «Магнитки»: «Постников тебя потом подставит». Так и получилось: в плей-офф я сыграл всего одну игру, но виноватым в вылете команды назвали почему-то меня. Поражение от Омска было ожидаемо, и надо было найти человека, на которого его можно было свалить: но если б я сыграл все четыре игры – другое дело, а я на три вообще не выходил.

Говорили, что игроков из Магнитогорска холодно встретили в «Ладе».
Мы приехали с Магнитки впятером – я, Серега Тертышный, Валерка Карпов, Виталик Прохоров, Вовка Антипин. Старожилы «Лады» нас действительно не приняли, начались разброд и шатания. С «Магниткой» мы выигрывали и Евролигу, и чемпионство, и готовы были выиграть все с «Ладой», но когда начали говорить: «Вот, челябинские приехали», – началось это странное деление, и создать коллектив, а значит и выиграть что-то – не получилось. Но опять же – создание коллектива – это тоже задача тренера.

Карьеру вы закончили вынуждено – хотелось еще поиграть?
Хотелось. Через полгода после травмы глаза я вышел на тренировку, но врачи запретили – сказали, что шуруп, который мне вживили, может выбить глаз. Пришлось заканчивать. Играю сейчас иногда за ветеранов и с ребятами на тренировках.

Когда «Витязь» провел матч с лишним легионером, штраф вычитали из зарплаты тренеров – вы чувствовали, что это несправедливо?
Я не чувствовал – я знал, что это несправедливо. Всю ответственность возложили на троих тренеров и генерального менеджера Алексея Жамнова – штраф был миллион и его поделили между нами. Неприятно про это вспоминать.

Тафгаи «Витязя» именно как хоккеисты чем-то запомнились?
Натан Перро как хоккеист запомниться не мог, потому что он не хоккеист. Перро был охранником в барах, а руководство «Витязя» его пригласило в КХЛ. Катался он плохо, но при этом старался все, что говорит тренер, выполнять профессионально – этого у него не отнять. Физически был готов очень хорошо – ему ставили десять барьеров и он за раз перепрыгивал три. Если б нашим более обученным хоккеистам привить работоспособность Перро – было бы великолепно.

Крис Саймон другой. Открытый, добрый, всегда молодому подскажет. В раздевалке мог крикнуть по делу. Отличный мастер: и очки набирал, и за партнеров мог постоять. Саймон мне говорил: «Я не хочу драться». Я ему: «Ну так не дерись». – «Но у тебя же будут проблемы». – «Так у меня же, а не у тебя. Зато ты в хоккей будешь играть».

Чеховским болельщикам нравилось, что Перро и другие постоянно дрались, в идеале было бы, чтоб мы еще и в плей-офф выходили, но такого ведь не бывает – когда команда большую часть матча играет втроем или вчетвером, побеждать тяжело.

Каким узнали Майка Кинэна в прошлом сезоне в Магнитогорске?
С Кинэном мы сидели в соседних кабинетах. Образованный человек, хорошо изъясняется – в спокойном темпе. Его бригада тренеров – одна из лучших в КХЛ. Все интеллигентные, умные, начитанные – когда надо затянут гайки, когда надо – ослабят.

Какой переход за три месяца работы в Челябинске было труднее всего провернуть?
С Франсисом Паре было трудно. Геннадию Ивановичу Величкину этот игрок был очень нужен самому.

С кем было тяжелее всего расставаться?
Жалко было прощаться с Уилсоном – он парень-то неплохой. Профессионал, самостоятельно тренировался – видно, что он канадец. Но вот не пошло у него чего-то. Конечно, нам не хотелось, чтобы он за такую зарплату имел показатель полезности «минус 15».

Вас устраивает тот состав, который собрался в Челябинске к Новому году?
Я думаю, ни одна команда не может быть довольна на сто процентов. Нам тоже хотелось бы лучшего.

Риск с приглашением Николишина, у которого был нулевой тренерский опыт, оправдывается?
Сразу от Николишина, конечно, трудно было ждать результата – чтоб он взял и выиграл десять игр подряд. Но потихонечку мы наращивали темп, набирали форму и в итоге выправили положение в таблице. Когда Николишин принимал команду, у нас не было нужных физических кондиций, сейчас он все это привил – даже в ущерб некоторым играм устраивал по две тренировки в день.

При выборе нового тренера вам было важно, чтобы его хорошо знали местные болельщики?
То, что Андрей играл в Челябинске и был кумиром болельщиков, сыграло некоторую роль, но не было самым важным.

А что – было?
Я давно знаю Андрея Васильевича, знаю, какой он профессионал как игрок. Важно, что он молод и амбициозен – и в игре, и сейчас в тренерской работе. Он любит всегда побеждать. Я считаю, что все руководители клубов должны давать шанс молодым тренерам – Николишин оправдывает этот шаг.

Киви тоже молодой. Чего ему не хватило, чтобы задержаться в Челябинске?
Киви – это пройденный этап. Тема закрыта.

А вы пробовали выяснить, как вышло, что лучшие молодые игроки «Трактора» после финала-2013 оказались в «Динамо»?
Я не выяснял, потому что примерно знаю, как это было, и не хочу разговаривать на эту тему.

Человек семь из состава «Трактора» 1998 года рождения числят могучими талантами. Они не повторят судьбу Карпова и Дугина?
Когда будет драфт, попытаемся всех их защитить – сейчас ждем от тренеров «Трактора»-98 Александра Короболина и Владимира Молчанова и «Белых Медведей» Максима Смельницкого списка самых талантливых наших юниоров и будем стараться всех их сохранить.