«Когда заканчиваешь с хоккеем, начинается совсем другая жизнь»

Александр Шинин – воспитанник челябинского хоккея, защитник. В своей карьере выступал за «Трактор», «Мечел» и «Северсталь». Серебряный призёр юниорского чемпионата мира-2002.Серебряный призёр чемпионата России в составе «Северстали». Серебряный и бронзовый призёр КХЛ в составе «Трактора». Закончил карьеру хоккеиста в 2019-м году.

«Теперь понимаю, что хоккей – это только маленькая часть жизни»

Сейчас вы директор «Трактора» по спортивному развитию. В чём заключаются ваши обязанности?
Я отвечаю за развитие нашей молодёжи и контролирую этот процесс – то, как ребята питаются, какие физические нагрузки получают и так далее. Моя главная задача – помочь игрокам как можно быстрее адаптироваться к взрослому хоккею, чтобы они приходили в основу подготовленными как ментально, так и физически. В руководстве «Трактора» к каждой команде системы прикреплён свой человек. Я отвечаю за «Челмет», а за «Белых Медведей» – Максим Черников.

Что удалось сделать за этот год?
Год лично для меня получился непростым как физически, так и психологически. Это не играть в хоккей. Иногда даже думаешь, лучше бы я продолжал свою карьеру, потому что это совершенно разные виды деятельности. Скажем так, разные группы мышц работают. Сейчас больше работает голова – приходится много читать, слушать. Поэтому я говорю молодым игрокам, чтобы зря время не теряли и параллельно учились. После окончания карьеры я теперь понимаю, что хоккей – это только маленькая часть жизни. Сейчас знаю, как формируется команда, по каким качествам оцениваются молодые игроки. Я выступал на уровне КХЛ, а сейчас спустился на уровень ниже. За год много поездил с «Челметом», а столько хоккея я в жизни не смотрел – ВХЛ, МХЛ, старших возрастов детской школы.

И молодые игроки смогли добиться какого-то прогресса?
Мы смогли выстроить прозрачную систему, во главе угла которой стоит спортивный принцип: если ты лучше и сильнее, то играешь. Прогресс игроков, несомненно, есть. За этот год мы сделали шаг вперёд, разделив полномочия между тренерами «Челмета» – каждый отвечал за свой фронт работы и только главный тренер в итоге всё утверждал. Кроме того, мы ещё взяли специалистов по катанию, так как ребята отставали в этом компоненте, и по физподготовке. То есть делаем всё для скорейшего роста молодых хоккеистов. В этом году посмотрели достаточное количество молодёжи, но практика показывает, что ребята из МХЛ не готовы играть со взрослыми дядьками. У нас качественные хоккеисты и мы будем делать всё, чтобы они как можно скорее заиграли в КХЛ.

Появлялась информация, что «Трактор» может отказаться от своего клуба ВХЛ.
«Челмет» остаётся. «Трактор» сохранил всю систему и ещё добавилась женская команда – «Белые Медведицы».

Много говорилось о том, что «Челмет» прошлые годы работал неэффективно.
Через «Челмет» прошло много хоккеистов, ставших потом известными, просто они не остались в системе клуба.

«Челмет» даже называли «болотом» и «местом ссылки». Поменялось ли отношение к команде?
Сейчас отношение другое. Мы ребятам объясняем, что «Челмет» – это ближайший резерв «Трактора».

В межсезонье «Трактор» подписал нескольких именитых игроков. Останутся ли места для молодых челябинских хоккеистов?
Всё зависит от молодых игроков, они должны сами завоевывать место в составе. То, что «Трактор» подписал таких опытных и известных хоккеистов, это только плюс для нашей молодёжи. Находясь рядом с ними, молодые ребята смогут многое почерпнуть для себя и быстрее адаптироваться к взрослому хоккею. Конкуренция – это, наоборот, хорошо. Когда мне было 30-32 года, я видел, что клуб кого-то подписывает, и думал: «Это на моё место, мне нужно работать в два раза больше».

Говорят, что нынешняя молодёжь не готова к конкуренции.
Мы общаемся с игроками, объясняем, что для них все двери открыты, но если они не будут прикладывать усилия, их места займут другие. Большинство это понимает, но есть и такие, которым нужно помогать. Помню себя в 18 лет – ты думаешь по-другому. Мне самому не хватило такого человека, который бы мне что-то подсказал. Тогда, может быть, и в НХЛ бы заиграл…

«В первое время, когда закончил карьеру, я обиделся на хоккей»

На лёд вам уже не хочется выйти?
Хоккея в моей жизни сейчас ещё больше – в плане просмотра матчей, общения с игроками. Мне только иногда не хватает атмосферы в раздевалке. У меня проблемы с коленями – последнюю операцию сделал и закончил с хоккеем, так что на лёд я выхожу не так часто. Но, да, конечно, по этому я скучаю. Однако у нас в спортивном блоке «Трактора» очень хорошая, рабочая атмосфера, это позволяет компенсировать всё то, что было в карьере. Когда закончил, целый год ничем не занимался и вот тогда хоккея сильно не хватало. Когда играешь, не думаешь, как тяжело потом будет. Когда заканчиваешь с хоккеем, начинается совсем другая жизнь, тебя окружают уже другие люди и финансы уже будут иные. Но я счастлив, что остался в своём любимом виде спорта, которому отдал много времени и здоровья.

Думали стать тренером или агентом?
Нет, не думал. В первое время, когда закончил, я, как говорят, обиделся на хоккей. У меня было четыре операции на одно колено, уже порвался там имплант. Я устал психологически. Как я посчитал, в общей сложности после операции восстанавливался около трёх лет. Тяжело каждый раз начинать всё заново. Но сейчас всё хорошо, и хоккея вокруг много.

В бытность игроком за вас всё решали тренеры. Сейчас чувствуете ответственность за других?
Да, есть ответственность за игроков, потому что со многими я знаком хорошо, с кем-то вместе выступал. Но хоккеист – это одно, а руководство – другое. Сейчас я работаю на другой стороне. Например, если у руководителей клуба есть свои причины не дать больше денег хоккеисту, то сейчас я понимаю, что это объективно. Теперь я знаю, как формируется команда, как работает рынок, как выбираются игроки. И сейчас объясняю ребятам, что не всё так просто, как кажется. Хоккеисты пришли с утра в раздевалку, потренировались, покушали, отдохнули, сходили на массаж, вышли на лёд, отыграли матч – и всё. Но за этим стоит очень большая работа – обслуживающего персонала, бухгалтерии, маркетинга, спортивного отдела и так далее.

Многие игроки выступали против снижения потолка зарплат в КХЛ. А как руководитель вы – за?
Да, потолок зарплат – это оправданно. Он позволяет уравнивать шансы команд в борьбе за хороших игроков и помогает подобраться к топ-клубам. «Трактор» благодаря этому смог хорошо усилиться.

«Трактор» в новом сезоне КХЛ сможет добиться большего?
Не люблю загадывать, но, конечно, хочется максимального результата. Как оптимист я уверен, что всё будет хорошо.

У вас получилась очень успешная карьера. Вы в целом как её оцените?
Я вообще не привык жаловаться. Доволен всем тем, что произошло в моей жизни. Хотя, конечно, бывает думаешь, что мог там-то сделать по-другому… Но я благодарен своей судьбе за такую карьеру – она получилась достойной.

Только за много серебряных медалей…
Есть такое, но у кого-то и серебра нет. Так что золото буду достигать на новом поприще.

Начали вы с серебра ЮЧМ-2002 вместе со сборной России и серебра чемпионата России с «Северсталью».
На юниорском чемпионате мира очень обидно получилось. По той системе в заключительном матче могли проигрывать сборной США, но только в одну шайбу. В концовке пропустили ненужный гол и уступили 1:3, поэтому заняли только второе итоговое место. Очень сильный чемпионат был – такие «зверьки» играли, у нас Овечкин, Сёмин, Жердев и другие. Александр Овечкин уже тогда сильно выделялся – физическими данными, броском, характером. Дай бог ему побить снайперский рекорд Уэйна Гретцки. Жердев тоже был талантище – руки, голова, катание, и жаль, что он уже не играет в хоккей. А в «Северстали» я тогда был ещё лимитчиком – приехал в 17 лет из Высшей лиги и ещё полностью не осознавал, насколько это была серьёзная награда. Но это было яркое событие в моей жизни. Играли в финале против «Локомотива» – такие «демоны» там были, однако и у нас была очень хорошая команда. Горжусь тем, вместе с какими легендарными хоккеистами мне посчастливилось начать свою профессиональную карьеру.

Вы ведь и на драфт НХЛ ездили.
Да, ездили вместе с Александром Сёминым, но агент не очень хорошо сработал. Я шёл по рейтингу более-менее нормально – 12-13-й среди защитников в списке европейцев. Однако агент посчитал, что если нас не выберут в первых трёх раундах, тогда снимаемся и выставляемся на следующий год. Но через сезон я на драфт уже не поехал. Шансы заиграть в Северной Америке были. Меня звали университетские команды, клубы АХЛ, не помню уже названия. Я поехал в Череповец и меня всё там устраивало. Хотя сейчас, когда анализирую свою карьеру, думаю, что сделал бы по-другому. Но если я сейчас сижу здесь – красивый, молодой, здоровый, значит, всё нормально сделал.

«Блокировать броски – это не мазохизм, это наша работа»

В России вам очень повезло с тренерами, с которыми вы работали.
Я поработал с тремя легендами – Цыгуровым, Михалёвым и Белоусовым, и все они – разные. Во всём – в системе подготовки, в манере общения. Только положительные впечатления от совместной работы остались, и эти тренеры сыграли огромную роль в моей карьере. Я благодарен судьбе, что мне посчастливилось работать с такими грандами нашего хоккея. Все были мужики, все свои. Цыгуров – более строгий, жёсткий, и предсезонка у него мощная была. Так тяжело было, хотя сейчас я думаю, что всё это к лучшему. После его сборов я заложил просто нереальный фундамент в физподготовке. И когда я перешёл из «Трактора» в «Северсталь», мне в Череповце сказали: «Ты откуда такой приехал?!». Я благодарен Цыгурову за это. Белоусов был разносторонним, харизматичным, опытным, уверенным в себе тренером.

Говорят, Белоусов никогда не повышал голос. Действительно так и было?
Да нет, поругивались мы. Всякое бывало. Кричал, но при этом всегда оставался спокойным. Белоусов умел общаться, слушать, правильно доносить информацию. Если говорить о тактических действиях, он был последним грандом советского хоккея. Любил раскаты и закаты и даже ругался, если шайбу закатываешь. То есть требовал комбинационный хоккей.

Самый главный запрос по вашему имени в Яндексе – это «Александр Шинин травма лица».
Самая тяжёлая моя травма лица – это перелом лицевой кости и челюсти. Молодой я ещё был и играл за «Северсталь-2». Как сейчас помню, играли за ЦСКА. Еду за свои ворота подбирать шайбу, а голкипер мне подсказывает: «Один! Один!». Я немного расслабился, из-за ворот выезжаю боком и меня в спину толкают. Получилось критичное расстояние до борта, когда ты не можешь ни руку выставить, ни сгруппироваться. И вот с тех пор лицо у меня немного кривое. Мне предлагали сделать пластическую операцию, но меня всё устраивает. Когда ломается кость в кость, её крючком подтягивают и вытягивают. У меня, видимо, не до конца дотянули. А, может, вообще и не вытягивали. В Череповце в 2000-х годах я тогда лежал вместе с алкоголиками. Три дня без сознания был, просыпаюсь – а рядом человек, привязанный к кровати: «Дай сигарету!». Жесть тогда была. Бывало и шайбой в лицо попадало. С «Трактором» играли против «Барыса»: подкатываюсь из-под хоккеиста, а игрок соперника раскатывается, ему отдают шайбу из-за своих ворот. Он видит, что я близко, и, чтобы не принимать, подставляет клюшку для того, чтобы шайба в нашу зону залетела. И всё – прямой удар, минус четыре зуба. Вырвали зубы, зашили всё и на следующий день я вышел на тренировку, но мне стало плохо. Пришлось ехать в больницу и оказалось, что сотрясение. Я долго восстанавливался, но это таков хоккей. Шрамы украшают мужчину.

То есть не жалели себя никогда?
Недавно читал интервью защитника «Авангарда» Дамира Шарипзянова, который заявил, что получает удовольствие от того, что ловит шайбы на себя. Я раньше так же говорил, что мне нравится блокировать броски. Но это не мазохизм, это наша работа, благодаря которой мы получаем деньги и удовольствие. Что мне нравилось, когда ловишь шайбу на себя – больно, трибуны аплодируют, команда стучит. Это приносит свой результат – ребята видят и бегут вперёд. Из таких кирпичиков и складываются победы.

Сейчас говорят, что молодые игроки стараются уклониться от шайбы.
И не только молодые. Когда игроки боятся шайбы, это не есть хорошо.

«Изначально я был против того, чтобы мой сын играл в хоккей»

Как появилась идея построить свой собственный ледовый дворец? Ваш «Айсберг» уже стал настоящим местом притяжения для хоккеистов.
У меня появилась возможность приобрести землю. С супругой начали думать, что с ней можно сделать. Были разные варианты и решили – что ходить далеко? Раз хоккеист, значит, пусть будет лёд. Собрали информацию, что не хватает площадок, и решили строить. Всем занималась жена – и сама строила, и сама управляет. У меня не было тогда времени, хотя всё это отговорки – мог найти. Она построила ледовый дворец с нуля за 13 месяцев, ещё успела за это время родить ребёнка.

Насколько сложным такой бизнес оказался?
Любой бизнес сложен сам по себе. Но я не жалею, что это сделал. Конечно, хочется, чтобы все дети имели возможность заниматься, но мне пришлось ввести платные группы. Мне было бы приятнее, если бы они тренировались у нас бесплатно, однако пока такой возможности нет. Я начинал заниматься на открытой площадке. Надо было доехать, дойти, почистить лёд и тогда можно было кататься. Наверное, хорошо, что сейчас детей привозят и увозят, что они обеспечены формой, льдом, бросковыми зонами. Но я всё равно считают, что родители торопят события и делают таким образом не очень хорошо для детей.

Возят на несколько подкаток в день.
Есть такое. Думаю, надо ввести какие-то правила, чтобы не перегружать детей. Считаю, что родители сейчас форсируют события. В Финляндии, в Швеции и даже вроде бы в Америке до 12 лет у детей нет амплуа. На матчах даже табло не включают, чтобы не травмировать психику ребёнка в случае проигрыша. А у нас с трибуны родители кричат: «Ты что?!..», а потом ещё в машине напихают. И что это даст?

Вас впечатлила идея ваших друзей Даниса Зарипова и Ивана Савина, которые основали собственное производство хоккейных клюшек «ЗаряД»?
Я патриот и то, что они сделали – это круто. Я поддерживал их с начала и до конца, играя в КХЛ клюшками «Заряд». Побольше бы таких проектов, чтобы хоккеисты именно так вкладывали деньги.

И вам нравилось играть этими клюшками?
Это были первые клюшки «ЗаряДа», и их пришлось дорабатывать. В компании выслушивали все мои пожелания. Для меня приоритет – клюшка должна быть лёгкой и удобной. Мне сделали именно такую, и я был полностью доволен.

Можно сказать, что бизнес хоккеистов стал теперь патриотичным, социальным?
Да. У нас ещё в Челябинске Никита Нестеров открыл свою хоккейную школу. Я двумя руками за то, чтобы у детей было больше возможностей правильно проводить своё время и не шататься по улицам.

Ваш сын тоже занимается хоккеем?
Да, но я не форсирую его подготовку. Занимался в «Айсберге», но с этого года пойдёт в «Трактор». Он защитник, только, в отличие от меня, под другой хват играет. Нравится ему – хорошо, я никак не заставляю. Хотя изначально я был против того, чтобы мой сын играл в хоккей. Понимаю, как это сложно, тяжело, как это подрывает здоровье и при этом не факт, что удастся сделать профессиональную карьеру. Главное для меня как для отца, чтобы он был достойным человеком. Хоккей, шахматы, информатика, литература – что бы он ни выбрал, надо получить достойное образование, воспитание. А в хоккее – как получится.

В одном интервью вы говорили, что он хочет стать вратарём.
Все дети хотят вставать на ворота. Он на меня давил, давил, и я ему сказал: «Давай я договорюсь насчёт льда, ты наденешь экипировку и я тебе побросаю». На этом всё и закончилось. Он понимает, что шайба больно попадает. Но дома у нас есть ворота, а у него ловушка, блин, щитки и шлем. Хотя мы играем мячиком.