«После предложения клуба о новом контракте я обсудил все и быстро согласился» I Григорий Дронов
Большое интервью защитника «Трактора» «Спорт-Экспрессу».
Ты заметно прибавил за последние два сезона. Есть ощущение, что триггером стал именно обмен из «Металлурга»? Можно ли сказать, что он сделал из Дронова другого хоккеиста, человека?
Человека — нет. А хоккеиста в какой-то мере да. Обмен на это повлиял. Не сказать, что меня это сильно разозлило, просто было неприятно. Половина сезона в «Тракторе» после обмена получилась не самой удачной. Тяжело было после травмы. На следующий год я, наоборот, как будто успокоился. Все осмыслил и с чистой головой приехал в Челябинск.
У тебя был опыт отъезда в «Каролину», но это было твое решение. Тогда же фактически поставили перед фактом, что надо уехать из родного города. Что чувствовал в первые дни?
В «Каролину» уезжал спокойно, потому что сам этого хотел. А в Челябинск — поначалу вообще не был готов. Был ошарашен ситуацией. Честно скажу, была депрессия. Не хотелось ничего. Я человек закрытый, мне тяжело вливаться в коллектив, потому что сам не подпускаю к себе людей. К плей-офф уже свыкся, но все равно чувствовал себя не как дома. А вот летом, когда уже приехал, стало комфортно. Тогда и появилось ощущение, что я на своем месте.
Всегда был достаточно закрытым человеком?
Да, с детства. Тяжело подпускаю к себе людей. У меня и друзья — это те, с кем я с самого детства. Со мной тяжело общаться. Мне могут сказать несколько предложений, а я отвечу одним словом. И как со мной после этого общаться? Резкий, говорю то, что думаю. Иногда потом жалею об этом.
Резкость в характере мешала в хоккее?
С партнерами — нет. Сейчас у меня прекрасные отношения в команде. После перехода почувствовал, что стал чуть больше общаться. В хоккейном плане это не мешает.
А с тренерами?
Бывало. С каким-то тренером — да.
Что приобрел в «Тракторе» в плане хоккея, работая с Бенуа Гру?
Приехал качественный тренер с новым для меня видением хоккея. За восемь лет в лиге я такого не встречал. Новые тактики, новый взгляд на игру. Это очень понравилось. Были разногласия, но он всегда хотел все объяснить. Показательный момент для меня: мы сели смотреть видео и он показал, зачем все это делается. А я сначала не понимал, почему так. Это показывает, что тренер хочет сделать тебя лучше и ищет к тебе подход.
Семен Дер-Аргучинцев говорил, что они с Гру далеко не сразу пришли ко взаимному пониманию. У тебя этот процесс сложился быстрее?
У нас тоже были разногласия. Каждый высказывает свое мнение, это нормально. Но он всегда мог объяснить, чего хочет от игрока и почему. И ты понимал: да, теперь все ясно. Есть же тренеры, которые просят делать только так, как он хочет, и никак иначе. С Гру мы нашли золотую середину. Как и Семен тоже: это был рабочий процесс, они притирались, но никаких конфликтов и обид.
Гру приветствовал, когда с ним спорили, или все равно остужал вас?
Остужал, но каждый мог высказать свою точку зрения. Каждый имеет свое мнение — он это приветствовал в отличие от некоторых тренеров. С чем-то он соглашался, в чем-то объяснял, почему ты не прав. Рабочий процесс был налажен.
На чем строилась команда, выигравшая за два года серебро и бронзу?
На работоспособности и желании каждого выиграть. Это самое главное.
Почему «Трактор» не сохранил этот темп после финала? Что изменилось?
Когда команда на 40-50 процентов меняется, все приходится строить заново. Это комплекс факторов, нет одного объяснения такого контраста.
У тебя уже три финала с серебром. Мысли о Кубке часто приходят?
В течение сезона — нет. В плей-офф, ближе к весне — да. Хочу его выиграть, но не загоняюсь. Это командный вид спорта. Если бы играл один, возможно, загонялся, а так я делаю максимум от себя — это главное.
Твое мнение об отъезде Гру поменялось, когда он подписал контракт с «Цугом»?
Нет. Я так же уважаю его, это его выбор.
Когда все это случилось, был в шоке?
Да, это был шок. Такого раньше не было, чтобы тренер сам уезжал.
Помнишь свои первые мысли?
(после паузы) Да, ребята, не ценили мы тренера.
В какой момент почувствовал, что обстановка в «Тракторе» начала налаживаться?
Когда Гру уехал, день-два думал: как так? А потом — все, двигаешься дальше. Гру уехал, ничего не изменишь.
Что Евгений Корешков меняет в команде? Коннект уже есть?
Есть. Мало времени еще прошло, но прививается более игровая модель, что-то похожее на стиль «Металлурга». При этом есть место и классическому хоккею: борьба, блокирование бросков — это все тоже присутствует.
До плей-офф хватит времени, чтобы полностью освоиться?
Освоение — это вторично. Самое главное — чтобы каждый начал больше требовать от себя и чуть больше делать. Все от этого зависит. По именам, регалиям, технике и физике у нас команда в порядке. Просто нужно все это направить в нужное русло.
Между работой с Борисом Мироновым и Сергеем Зубовым можешь провести общие черты? Миронов помог многим защитникам «Трактора».
Две легенды, безусловно. Говорю за себя: мне очень помог Борис Миронов и сейчас с Сергеем Александровичем у нас хорошие отношения. Есть параллели. Они не пытаются меня менять, а подсказывают в мелочах. Это мне больше всего нравится. У нас хороший коннект.
Кажется, за последние годы ты прокачал свой бросок. 14 голов в прошлой регулярке, сейчас уже 12.
Бросок всегда был при мне. Если брать годы в «Металлурге», с 2022 года, я начал перестраиваться, потому что хотел больше забивать, набирать очки, чаще участвовать в атаке. В плей-офф тогда пошло хорошо. В сезоне, когда вернулся из «Каролины», — тоже много забивал. Если посмотреть, с 2022 года у меня много голов и в плей-офф, и в регулярке. Последний год в «Металлурге» травма подвела: тяжело было и бросать, и кататься. В «Трактор» я приехал уже с этой травмой, долго боролся. И только к началу следующего сезона полностью восстановился.
Многие болельщики «Металлурга» называли тебя «хрустальным». Последние сезоны складываются без травм. Что-то изменилось — в работе в тренажерном зале, в психологии?
Давайте пройдемся по травмам. Первая — с «Ак Барсом», когда я на полной скорости влетел в борт после подсечки. Нога сложилась пополам, все порвалось. Многие бы вообще закончили с хоккеем. Я долго восстанавливался, играл, не зная до конца, что беспокоит. Вторая — в Швейцарии на Кубке Шпенглера, сломал ключицу: толчок в спину в борт. Не считаю, что я виноват в этом. Третья — столкновение с Трямкиным. А тогда я уже играл с травмой, которую долго не могли определить. Это не хрустальность. Были такие моменты, когда все выглядело страшно — любой бы получил травму. Не считаю себя хрустальным. Хрустальный — это мышечные травмы или когда в них есть системность. У меня же была череда неудачных событий. В детской школе и в молодежке у меня вообще не было травм.
Эта тема тебя злила, когда ты это читал?
Да. Посмотрел бы я на тех, кто пишет об этом, если бы они сами оказались у борта в моей ситуации.
У тебя два крутых сезона в «Тракторе», при этом контракт до 2028 года. Получается, НХЛ закрыл для себя?
Почему закрываю? В 2028-м мне будет только 30 лет.
30 лет, семейная жизнь налажена, ребенок — как будто не располагает все это к переезду в НХЛ.
Посмотрим. Сейчас сложно говорить об этом. Может, да, может, нет.
Когда подписывал контракт, держал в голове варианты в НХЛ?
Держал, но мне предложили хороший контракт, меня все устраивает. А дальше — как сложится. У нас же не гарантированные контракты. Посмотрим, как все будет.
После поездки в «Каролину» не разочаровался в НХЛ и отношении к игрокам?
Нет. Я понимал, как там все устроено. В чем разочароваться?
Обещали одно, сделали другое.
Я уже не маленький мальчик. Это говорят все хоккеисты, которые играли в Северной Америке. Нет — нет, я собрался и приехал домой, играю здесь.
Есть пример Виталия Кравцова, который уже пять раз пытался закрепиться в НХЛ. Твое отношение спокойнее?
У меня спокойнее. Есть люди, для которых главная мечта жизни — сыграть хотя бы один матч в НХЛ. Как минимум двух таких человек я знаю. Один даже ради матча играл бы годами в АХЛ. У человека была такая мечта. Он говорил: даже если бы я не сыграл в НХЛ, то продолжал бы пробиваться через АХЛ. У меня такого нет. Хочется попробовать себя на этом уровне, но это желание, не больше.
Когда подписывал контракт с «Трактором», были другие варианты?
Нет. У меня еще был год контракта. Мне позвонили, я подумал, обсудил все и быстро согласился.
Вернемся в 2023 год. С чего начались разногласия с Андреем Разиным в «Металлурге»?
Не хочу это копать. Как уже говорил, я — резкий человек, могу сказать свое мнение, кому-то это не нравится.
То есть это накопительный эффект?
Мне что-то не нравилось, но я был готов дальше терпеть и продолжать работать. Это было решение тренера, я никогда не просил обмен. Да, были микроконфликты, но никогда не говорил, что хочу обмен. Для меня это был рабочий процесс. У каждого свой подход. И у меня он тоже свой: когда со мной общаются так, я отвечаю тем же. Субординацию никто не отменял, но он сам говорил, что я могу ему ответить. Но я говорил: если отвечу — будет только хуже, ничем хорошим не закончится. Я не хотел уходить из «Металлурга». Но это было решение тренера.
Не было мысли, что защитника первой-второй пары меняют на третьего вратаря?
Нет. Сказали, что играть не буду. Зачем тогда я нужен? Если бы не смогли обменять, я бы все равно бился за место в составе, доказывал бы тренеру, что он не прав. Мы потом уже поговорили, сейчас все в порядке. Я ни в чем Разина не виню. Он просто меня не до конца знал как человека и не захотел потерпеть.
Когда состоялся следующий нормальный диалог с Разиным после обмена?
Чтобы прям диалог — перед второй, кажется, игрой в этом сезоне между нами.
Кто был инициатор?
Он. «Металлург» был на льду, я подошел поздороваться с пацанами. Он предложил поговорить — мы и поговорили.
Удивился?
Нет. Для меня это был разговор, где каждый высказал свое мнение. Мы все обсудили, без проблем.
По итогу ты принял его точку зрения или все равно считаешь, что тогда можно было как-то увести конфликт в другую сторону?
Я сказал, что тогда, может быть, мог повести себя чуть по-другому, более сдержанно. И он мог. Это уже разговор о прошлом. Этого не исправить. Главное, что мы поговорили нормально и между нами нет никакого конфликта.
В этом сезоне ты стал участником одного спорного эпизода, когда получил дисквалификацию за удар арбитра. Что было в тот момент в голове?
Мы пропускаем гол, потом сразу вбрасывание, счет становится 1:1 или 1:2, не помню. Мы проигрываем вбрасывание в центре. Перепас, я вижу, что шайба идет в борт. Рядом Да Коста. Понимаю, что нужно сокращать дистанцию, играть ближе, попытаться вернуть шайбу. Я разогнался, сделал первые шаги и вижу судью. У меня клюшка в двух руках под перехват. Начинаю маневрировать и понимаю, что нам суждено встретиться. Инстинктивно приподнял клюшку. Это была защитная реакция. Сначала хотел уходить, но подумал: если уйду, то получится подсечка и судья вообще разобьется. Если бы успел его обнять, он бы не упал. Самое печальное, что не успел. Все произошло так, как произошло.
Но у тебя же клюшка была в руках — как тут обнимешь...
Да. Это инстинкт самосохранения. Ты не думаешь в этот момент. Если бы хотел, я бы поднял клюшку выше. Я понимал, что нельзя, но было уже поздно.
Наказание суровое?
Конечно. По деньгам — слишком много. По матчам — тоже сурово. Узнали бы хотя бы мою точку зрения, зачем я это сделал. Я бы все объяснил. Понимаю, матч-штраф — сто процентов. Это показало бы, что судей вообще нельзя трогать. И это правильно. Но пять матчей — перебор.
В этой истории еще неприятно, что хоккеистов штрафуют публично, а ошибки судей так же публично не разбираются. Не думал об этом?
Есть такое. Но правила есть правила. Мы их не можем менять и обсуждать.
Чему тебя научило отцовство? Уже полностью освоился в роли молодого папы?
Главное — то, о чем говорили родители и бабушки: когда будут свои дети, тогда поймешь. Это правда. Это твой человек, и ты принимаешь его таким, какой он есть. Тяжело это объяснить словами.
Стал мягче, когда появился ребенок?
Однозначно. Стал больше задумываться, почему человек поступает так или иначе. Больше философии в жизни появилось.
Что из жизни исключил после появления ребенка?
Компьютер. Перестал играть. Но не сказать, что именно из-за ребенка, — просто перестал. В остальном благодаря супруге у меня многое осталось как и прежде, потому что она очень много на себя берет.
Что дается тяжелее всего в отцовстве?
Мысли о том, что мало провожу с ребенком времени.
Из-за графика тренировок и поездок? Не видишь моменты взросления?
С этим сейчас проще: видео, сообщения постоянно присылают. Так получилось, что на многие важные моменты я был дома. Но все равно всегда хочется проводить больше времени.
Что делаете, когда остаетесь один на один?
Сейчас он подрос, можем играть, развивающие игры, строить что-то. Стараюсь водить на обучающие занятия. Хочется больше времени проводить, потому что растет быстро. Я понимаю, почему отец говорил, что я стал противным в каком-то возрасте. Думаю, и у него так будет: перестанет подпускать к себе. А сейчас он маленький, всегда тянется к тебе — хочется этим временем наполниться.
Первое слово уже было?
Да. Первое осознанное слово — «гол». Он берет свою маленькую клюшку, швыряет мячики и кричит «гол». Мы его специально не учили. Видимо, услышал по телевизору, когда я забил, жена крикнула: «Гол!», и все — теперь у него постоянно «гол».
При этом ты философски высказывался о том, будет ли он заниматься хоккеем.
Да. Хоть многие и говорят, что не собираются заставлять детей заниматься спортом, я, возможно, наоборот, буду это делать. Я сам прошел через это, спрашивал отца, почему так. Он мне объяснил, и я с ним согласен. Посмотрим, как сложится. Конечно, хочется, чтобы он был лучше меня во всем. Есть мысли, что можно подправить, чего мне не хватало. А глобально — время покажет.
Спорт точно дает детям дисциплину и умение быть в коллективе.
И здоровье, и общение, и все это.
То есть это может быть не хоккей?
Большую роль играет то, чем занимаюсь я. Он посмотрит и скажет: «Я тоже хочу». Не думаю, что это будет другой вид спорта.
Отговаривать точно не будешь, если он сам захочет?
Конечно нет. А дальше — посмотрим, как все будет складываться.
Михаил Скрыль | Спорт-Экспресс
Человека — нет. А хоккеиста в какой-то мере да. Обмен на это повлиял. Не сказать, что меня это сильно разозлило, просто было неприятно. Половина сезона в «Тракторе» после обмена получилась не самой удачной. Тяжело было после травмы. На следующий год я, наоборот, как будто успокоился. Все осмыслил и с чистой головой приехал в Челябинск.
У тебя был опыт отъезда в «Каролину», но это было твое решение. Тогда же фактически поставили перед фактом, что надо уехать из родного города. Что чувствовал в первые дни?
В «Каролину» уезжал спокойно, потому что сам этого хотел. А в Челябинск — поначалу вообще не был готов. Был ошарашен ситуацией. Честно скажу, была депрессия. Не хотелось ничего. Я человек закрытый, мне тяжело вливаться в коллектив, потому что сам не подпускаю к себе людей. К плей-офф уже свыкся, но все равно чувствовал себя не как дома. А вот летом, когда уже приехал, стало комфортно. Тогда и появилось ощущение, что я на своем месте.
Всегда был достаточно закрытым человеком?
Да, с детства. Тяжело подпускаю к себе людей. У меня и друзья — это те, с кем я с самого детства. Со мной тяжело общаться. Мне могут сказать несколько предложений, а я отвечу одним словом. И как со мной после этого общаться? Резкий, говорю то, что думаю. Иногда потом жалею об этом.
Резкость в характере мешала в хоккее?
С партнерами — нет. Сейчас у меня прекрасные отношения в команде. После перехода почувствовал, что стал чуть больше общаться. В хоккейном плане это не мешает.
А с тренерами?
Бывало. С каким-то тренером — да.
Что приобрел в «Тракторе» в плане хоккея, работая с Бенуа Гру?
Приехал качественный тренер с новым для меня видением хоккея. За восемь лет в лиге я такого не встречал. Новые тактики, новый взгляд на игру. Это очень понравилось. Были разногласия, но он всегда хотел все объяснить. Показательный момент для меня: мы сели смотреть видео и он показал, зачем все это делается. А я сначала не понимал, почему так. Это показывает, что тренер хочет сделать тебя лучше и ищет к тебе подход.
Семен Дер-Аргучинцев говорил, что они с Гру далеко не сразу пришли ко взаимному пониманию. У тебя этот процесс сложился быстрее?
У нас тоже были разногласия. Каждый высказывает свое мнение, это нормально. Но он всегда мог объяснить, чего хочет от игрока и почему. И ты понимал: да, теперь все ясно. Есть же тренеры, которые просят делать только так, как он хочет, и никак иначе. С Гру мы нашли золотую середину. Как и Семен тоже: это был рабочий процесс, они притирались, но никаких конфликтов и обид.
Гру приветствовал, когда с ним спорили, или все равно остужал вас?
Остужал, но каждый мог высказать свою точку зрения. Каждый имеет свое мнение — он это приветствовал в отличие от некоторых тренеров. С чем-то он соглашался, в чем-то объяснял, почему ты не прав. Рабочий процесс был налажен.
На чем строилась команда, выигравшая за два года серебро и бронзу?
На работоспособности и желании каждого выиграть. Это самое главное.
Почему «Трактор» не сохранил этот темп после финала? Что изменилось?
Когда команда на 40-50 процентов меняется, все приходится строить заново. Это комплекс факторов, нет одного объяснения такого контраста.
У тебя уже три финала с серебром. Мысли о Кубке часто приходят?
В течение сезона — нет. В плей-офф, ближе к весне — да. Хочу его выиграть, но не загоняюсь. Это командный вид спорта. Если бы играл один, возможно, загонялся, а так я делаю максимум от себя — это главное.
Твое мнение об отъезде Гру поменялось, когда он подписал контракт с «Цугом»?
Нет. Я так же уважаю его, это его выбор.
Когда все это случилось, был в шоке?
Да, это был шок. Такого раньше не было, чтобы тренер сам уезжал.
Помнишь свои первые мысли?
(после паузы) Да, ребята, не ценили мы тренера.
В какой момент почувствовал, что обстановка в «Тракторе» начала налаживаться?
Когда Гру уехал, день-два думал: как так? А потом — все, двигаешься дальше. Гру уехал, ничего не изменишь.
Что Евгений Корешков меняет в команде? Коннект уже есть?
Есть. Мало времени еще прошло, но прививается более игровая модель, что-то похожее на стиль «Металлурга». При этом есть место и классическому хоккею: борьба, блокирование бросков — это все тоже присутствует.
До плей-офф хватит времени, чтобы полностью освоиться?
Освоение — это вторично. Самое главное — чтобы каждый начал больше требовать от себя и чуть больше делать. Все от этого зависит. По именам, регалиям, технике и физике у нас команда в порядке. Просто нужно все это направить в нужное русло.
Между работой с Борисом Мироновым и Сергеем Зубовым можешь провести общие черты? Миронов помог многим защитникам «Трактора».
Две легенды, безусловно. Говорю за себя: мне очень помог Борис Миронов и сейчас с Сергеем Александровичем у нас хорошие отношения. Есть параллели. Они не пытаются меня менять, а подсказывают в мелочах. Это мне больше всего нравится. У нас хороший коннект.
Кажется, за последние годы ты прокачал свой бросок. 14 голов в прошлой регулярке, сейчас уже 12.
Бросок всегда был при мне. Если брать годы в «Металлурге», с 2022 года, я начал перестраиваться, потому что хотел больше забивать, набирать очки, чаще участвовать в атаке. В плей-офф тогда пошло хорошо. В сезоне, когда вернулся из «Каролины», — тоже много забивал. Если посмотреть, с 2022 года у меня много голов и в плей-офф, и в регулярке. Последний год в «Металлурге» травма подвела: тяжело было и бросать, и кататься. В «Трактор» я приехал уже с этой травмой, долго боролся. И только к началу следующего сезона полностью восстановился.
Многие болельщики «Металлурга» называли тебя «хрустальным». Последние сезоны складываются без травм. Что-то изменилось — в работе в тренажерном зале, в психологии?
Давайте пройдемся по травмам. Первая — с «Ак Барсом», когда я на полной скорости влетел в борт после подсечки. Нога сложилась пополам, все порвалось. Многие бы вообще закончили с хоккеем. Я долго восстанавливался, играл, не зная до конца, что беспокоит. Вторая — в Швейцарии на Кубке Шпенглера, сломал ключицу: толчок в спину в борт. Не считаю, что я виноват в этом. Третья — столкновение с Трямкиным. А тогда я уже играл с травмой, которую долго не могли определить. Это не хрустальность. Были такие моменты, когда все выглядело страшно — любой бы получил травму. Не считаю себя хрустальным. Хрустальный — это мышечные травмы или когда в них есть системность. У меня же была череда неудачных событий. В детской школе и в молодежке у меня вообще не было травм.
Эта тема тебя злила, когда ты это читал?
Да. Посмотрел бы я на тех, кто пишет об этом, если бы они сами оказались у борта в моей ситуации.
У тебя два крутых сезона в «Тракторе», при этом контракт до 2028 года. Получается, НХЛ закрыл для себя?
Почему закрываю? В 2028-м мне будет только 30 лет.
30 лет, семейная жизнь налажена, ребенок — как будто не располагает все это к переезду в НХЛ.
Посмотрим. Сейчас сложно говорить об этом. Может, да, может, нет.
Когда подписывал контракт, держал в голове варианты в НХЛ?
Держал, но мне предложили хороший контракт, меня все устраивает. А дальше — как сложится. У нас же не гарантированные контракты. Посмотрим, как все будет.
После поездки в «Каролину» не разочаровался в НХЛ и отношении к игрокам?
Нет. Я понимал, как там все устроено. В чем разочароваться?
Обещали одно, сделали другое.
Я уже не маленький мальчик. Это говорят все хоккеисты, которые играли в Северной Америке. Нет — нет, я собрался и приехал домой, играю здесь.
Есть пример Виталия Кравцова, который уже пять раз пытался закрепиться в НХЛ. Твое отношение спокойнее?
У меня спокойнее. Есть люди, для которых главная мечта жизни — сыграть хотя бы один матч в НХЛ. Как минимум двух таких человек я знаю. Один даже ради матча играл бы годами в АХЛ. У человека была такая мечта. Он говорил: даже если бы я не сыграл в НХЛ, то продолжал бы пробиваться через АХЛ. У меня такого нет. Хочется попробовать себя на этом уровне, но это желание, не больше.
Когда подписывал контракт с «Трактором», были другие варианты?
Нет. У меня еще был год контракта. Мне позвонили, я подумал, обсудил все и быстро согласился.
Вернемся в 2023 год. С чего начались разногласия с Андреем Разиным в «Металлурге»?
Не хочу это копать. Как уже говорил, я — резкий человек, могу сказать свое мнение, кому-то это не нравится.
То есть это накопительный эффект?
Мне что-то не нравилось, но я был готов дальше терпеть и продолжать работать. Это было решение тренера, я никогда не просил обмен. Да, были микроконфликты, но никогда не говорил, что хочу обмен. Для меня это был рабочий процесс. У каждого свой подход. И у меня он тоже свой: когда со мной общаются так, я отвечаю тем же. Субординацию никто не отменял, но он сам говорил, что я могу ему ответить. Но я говорил: если отвечу — будет только хуже, ничем хорошим не закончится. Я не хотел уходить из «Металлурга». Но это было решение тренера.
Не было мысли, что защитника первой-второй пары меняют на третьего вратаря?
Нет. Сказали, что играть не буду. Зачем тогда я нужен? Если бы не смогли обменять, я бы все равно бился за место в составе, доказывал бы тренеру, что он не прав. Мы потом уже поговорили, сейчас все в порядке. Я ни в чем Разина не виню. Он просто меня не до конца знал как человека и не захотел потерпеть.
Когда состоялся следующий нормальный диалог с Разиным после обмена?
Чтобы прям диалог — перед второй, кажется, игрой в этом сезоне между нами.
Кто был инициатор?
Он. «Металлург» был на льду, я подошел поздороваться с пацанами. Он предложил поговорить — мы и поговорили.
Удивился?
Нет. Для меня это был разговор, где каждый высказал свое мнение. Мы все обсудили, без проблем.
По итогу ты принял его точку зрения или все равно считаешь, что тогда можно было как-то увести конфликт в другую сторону?
Я сказал, что тогда, может быть, мог повести себя чуть по-другому, более сдержанно. И он мог. Это уже разговор о прошлом. Этого не исправить. Главное, что мы поговорили нормально и между нами нет никакого конфликта.
В этом сезоне ты стал участником одного спорного эпизода, когда получил дисквалификацию за удар арбитра. Что было в тот момент в голове?
Мы пропускаем гол, потом сразу вбрасывание, счет становится 1:1 или 1:2, не помню. Мы проигрываем вбрасывание в центре. Перепас, я вижу, что шайба идет в борт. Рядом Да Коста. Понимаю, что нужно сокращать дистанцию, играть ближе, попытаться вернуть шайбу. Я разогнался, сделал первые шаги и вижу судью. У меня клюшка в двух руках под перехват. Начинаю маневрировать и понимаю, что нам суждено встретиться. Инстинктивно приподнял клюшку. Это была защитная реакция. Сначала хотел уходить, но подумал: если уйду, то получится подсечка и судья вообще разобьется. Если бы успел его обнять, он бы не упал. Самое печальное, что не успел. Все произошло так, как произошло.
Но у тебя же клюшка была в руках — как тут обнимешь...
Да. Это инстинкт самосохранения. Ты не думаешь в этот момент. Если бы хотел, я бы поднял клюшку выше. Я понимал, что нельзя, но было уже поздно.
Наказание суровое?
Конечно. По деньгам — слишком много. По матчам — тоже сурово. Узнали бы хотя бы мою точку зрения, зачем я это сделал. Я бы все объяснил. Понимаю, матч-штраф — сто процентов. Это показало бы, что судей вообще нельзя трогать. И это правильно. Но пять матчей — перебор.
В этой истории еще неприятно, что хоккеистов штрафуют публично, а ошибки судей так же публично не разбираются. Не думал об этом?
Есть такое. Но правила есть правила. Мы их не можем менять и обсуждать.
Чему тебя научило отцовство? Уже полностью освоился в роли молодого папы?
Главное — то, о чем говорили родители и бабушки: когда будут свои дети, тогда поймешь. Это правда. Это твой человек, и ты принимаешь его таким, какой он есть. Тяжело это объяснить словами.
Стал мягче, когда появился ребенок?
Однозначно. Стал больше задумываться, почему человек поступает так или иначе. Больше философии в жизни появилось.
Что из жизни исключил после появления ребенка?
Компьютер. Перестал играть. Но не сказать, что именно из-за ребенка, — просто перестал. В остальном благодаря супруге у меня многое осталось как и прежде, потому что она очень много на себя берет.
Что дается тяжелее всего в отцовстве?
Мысли о том, что мало провожу с ребенком времени.
Из-за графика тренировок и поездок? Не видишь моменты взросления?
С этим сейчас проще: видео, сообщения постоянно присылают. Так получилось, что на многие важные моменты я был дома. Но все равно всегда хочется проводить больше времени.
Что делаете, когда остаетесь один на один?
Сейчас он подрос, можем играть, развивающие игры, строить что-то. Стараюсь водить на обучающие занятия. Хочется больше времени проводить, потому что растет быстро. Я понимаю, почему отец говорил, что я стал противным в каком-то возрасте. Думаю, и у него так будет: перестанет подпускать к себе. А сейчас он маленький, всегда тянется к тебе — хочется этим временем наполниться.
Первое слово уже было?
Да. Первое осознанное слово — «гол». Он берет свою маленькую клюшку, швыряет мячики и кричит «гол». Мы его специально не учили. Видимо, услышал по телевизору, когда я забил, жена крикнула: «Гол!», и все — теперь у него постоянно «гол».
При этом ты философски высказывался о том, будет ли он заниматься хоккеем.
Да. Хоть многие и говорят, что не собираются заставлять детей заниматься спортом, я, возможно, наоборот, буду это делать. Я сам прошел через это, спрашивал отца, почему так. Он мне объяснил, и я с ним согласен. Посмотрим, как сложится. Конечно, хочется, чтобы он был лучше меня во всем. Есть мысли, что можно подправить, чего мне не хватало. А глобально — время покажет.
Спорт точно дает детям дисциплину и умение быть в коллективе.
И здоровье, и общение, и все это.
То есть это может быть не хоккей?
Большую роль играет то, чем занимаюсь я. Он посмотрит и скажет: «Я тоже хочу». Не думаю, что это будет другой вид спорта.
Отговаривать точно не будешь, если он сам захочет?
Конечно нет. А дальше — посмотрим, как все будет складываться.
Михаил Скрыль | Спорт-Экспресс
