Капитал Майкла

И с тех пор познает ее потихоньку, взрослея вместе с лигой. Ему еще и 25 не было, когда приехал, а теперь уж 30 — совсем взрослый. Кое-что уже познал — немного, но все-таки какой-никакой капитал. Профессиональный, житейский и даже, как вы вскоре убедитесь, философский.

Интересно наблюдать за тем, как развивается наш хоккей?
Конечно, изменения-то значительные! Трудно даже описать, насколько улучшилась инфраструктура, условия, в которых мы играем. Еще остаются некоторые исключения, но их уже немного. Или вот экономика: сколько же сейчас денег вкладывается в хоккей! Для нас, игроков, это здорово. И для зрителей, которые теперь могут видеть звезд из НХЛ. Ковальчук вернулся, Лео Комаров... Можно ли было представить такое еще пару лет назад? Вот, наверное, два главных показателя развития лиги — экономика и инфраструктура. Здесь улучшения очевидны.

Но вы-то приехали сюда еще до КХЛ — значит, и в те времена российский хоккей был чем-то привлекателен?
В тот момент мне нужно было начинать с нуля. Меня выкинули из НХЛ, и я рассматривал Россию как возможность для нового старта. Я был еще молод, хотел играть и радовался любому шансу. Да и в личном плане мне было интересно: новая страна, новый язык, новые встречи... Я вообще-то авантюрист по натуре, так что меня тянуло на приключения.

Надо полагать, никаких сожалений вы с тех пор не испытывали, верно?
Верно. Россия дала мне отличный шанс, и я им воспользовался. Это лучший период моей карьеры, и я горжусь тем, чего здесь добился.

Вас, наверное, уже вполне можно назвать обрусевшим. Вы сами ощущаете себя таковым?
Да, мне в России комфортно, я чувствую себя дома. Возвращаться в Канаду всегда приятно, но эти недолгие поездки я теперь воспринимаю как каникулы. А жить мне удобно здесь, иначе меня бы здесь и не было.

Вы жили в разных условиях: Нижнекамск — маленький провинциальный город, Москва — гигантская столица, Челябинск — нечто среднее, быстро развивающийся региональный центр.
Ну, для меня-то все было примерно одинаково, особенно на первых порах. Что я видел, двигаясь по обычному маршруту аэропорт — отель — арена? Поначалу это вообще был культурный шок, ничего вокруг не знал, не понимал, чувствовал себя одиноким... С переездом в Москву все изменилось, я ездил в метро, изучал город, узнавал людей. В Москве было здорово, если только не вспоминать о пробках, которые сводили меня с ума. Я жил далековато от метро, поэтому приходилось сидеть в пробках, чтобы до него добраться. Но все равно каждый выходной использовал для изучения города. И находил в нем массу «западных» вещей, которые помогали освоиться. А это важно. Бывает, сыграешь плохо, чувствуешь себя паршиво, но пойдёшь куда-нибудь, где можно съесть хороший стейк, и словно попадаешь в Северную Америку. А Челябинск я просто люблю. По размеру город идеален, могу за четверть часа добраться из центра до арены, люди хорошие, рестораны отличные, много интересных мест. В общем, впечатления разные, но все приятные. Чего мне в Челябинске не хватает, так это «Старбакса»... Если вдруг слышит кто-нибудь, от кого это зависит: пожалуйста, организуйте «Старбакс» в Челябинске!



Не знаю, известно ли вам, но в России Челябинск называют русской Канадой. Местная школа издавна давала нашему хоккею множество талантов.
Это чувствуется. Город обожает хоккей, и я ощущаю большую ответственность, играя здесь. Все знают про команду все, повсюду узнают игроков, говорят что-то доброе, ободряющее. Куда бы ты ни пошел, сразу видно: это хоккейный город. Я заметил, что на арене недавно открыли музей, — еще не ходил туда, но как-нибудь обязательно загляну. Очень приятно, когда люди чтут историю. Выходишь на лед, смотришь наверх, а там, под сводами, столько имен выдающихся игроков «Трактора»... Я не знаю истории клуба, но тут знания не важны, достаточно чувств. В одних городах это чувствуешь, в других — нет. Челябинск, несомненно, один из лучших городов по части любви к хоккею, гордости за него.

Сегодня Челябинск гордится «Трактором», дошедшим до финала Кубка Гагарина. Финала, в котором вы играли против своей бывшей команды. Имея опыт выступлений и в «Динамо», и против него, можете объяснить феномен Олега Знарока, творящего чудеса с командами, чьи скамейки не ломятся от обилия суперзвезд?
Первый год его работы в ХК МВД был и моим первым в клубе. Мы все учились, и тот сезон был очень тяжелым. В плей-офф не попали, и наступил ответственный момент для него и всех нас. Нам было стыдно, мы переживали, но тот год многому научил, и потом мы пошли вверх. Знарок и мы, оставшиеся, получили ценный опыт, пришедшие влились в коллектив, который продолжал учиться и расти. Костяк команды вместе уже пять лет — за это время можно многому научить и научиться. Думаю, успех Знарока основан на том, что он знает, какие игроки ему нужны и как они должны играть. И умеет донести до них свои требования, мотивировать их на личном уровне. Все это и называется отличной работой.

Но притом что команда сплачивается годами, туда может прийти игрок по ходу сезона, а то и перед плей-офф, и заиграть так, будто он со Знароком работает всю жизнь: Анисин, Петружалек...
Пожалуй, это лишь подчеркивает важность костяка команды, её стержня. Если у тебя построена команда, если у нее есть игра, то замена одного-двух исполнителей не разрушит ее. Всякое бывает — травмы, например, но если механизм работает, то незначительные изменения не приведут к сбою. А хорошему игроку всегда легче проявить себя в сложившейся и исправно функционирующей команде. Так что взлеты Анисина, Петружалека или Сопина — это лишнее свидетельство отличной работы Знарока.

Но вы-то ушли из «Динамо», хотя были одним из ключевых игроков. Что случилось?
В мой последний сезон у меня были две травмы в области паха, и вторая пришлась как раз на нашу последнюю игру в плей-офф. Видимо, в этом и была причина, хотя я могу только догадываться об этом. В любом случае «Динамо» предложило мне условия значительно хуже, чем «Трактор». Я сказал руководству, что если динамовское предложение будет на уровне челябинского, я с радостью останусь. Мне ответили: «Нет, можешь идти». В общем, я хотел остаться, но это же бизнес, я обязан использовать наилучший шанс. Больше и не знаю, что сказать. Вспоминаю тот последний матч первого раунда в Риге, когда получил растяжение в паху, и это, конечно, печальное воспоминание. Наверное, в клубе сейчас тоже вспоминают об этом без особой радости. Ладно, это все мои домыслы.

Но команду-то вы себе нашли отличную, вписались в нее здорово.
Да, два года в «Тракторе» были прекрасны, о лучшем я и мечтать не мог. Все так здорово складывается...

Опять-таки вы вовлечены в процесс построения команды, ведь еще пару лет назад она не попадала в плей-офф, а теперь учится, растет...
Да, и мне это нравится. Знаете, я ведь на протяжении всей карьеры был, можно сказать, аутсайдером. Вот и в НХЛ попал лишь потому, что два вратаря передо мной получили травмы. То есть от меня никогда не ждали побед, да и вообще первым вратарем я никогда не считался. И мне нравится такая ситуация. Нравится играть с фаворитами — а вдруг обыграешь их, когда никто этого не ждет? А если выйдешь в плей-офф, когда этого никто не ждет? А если выиграешь серию, когда этого никто не ждет? Вот она, моя мотивация! И за эти годы мы сделали многое, чего от нас никто не ждал.

Что же является ключом к такому успеху?
Не уверен, что всегда можно назвать точную причину. Все упирается в плей-офф, в те немногие действительно ключевые матчи плей-офф, когда нужно во что бы то ни стало победить. Вот ребята собрались и победили. У нас есть характер. Мы могли сыграть плохо раз-другой, провалить какие-то матчи, но каждый раз, за исключением финала, находили способ одержать четыре победы. Невероятно! И наш тренер Валерий Белоусов умеет каким-то образом заставить ребят раскрыть их лучшие качества. Здесь тоже есть давно сложившийся костяк, и тренер умеет мотивировать своих парней — точно так же, как Знарок умеет мотивировать своих. Думаю, в тренерском деле очень большую роль играет психология.

Каждого надо мотивировать по-своему?
Единственно верного пути нет, их множество. У каждого тренера своя стратегия, своя психология, и так интересно смотреть, какая же возьмет верх в конкретной игре. Но все же я думаю, что мотивация со стороны тренера не решит всех вопросов, ты должен уметь сам себя мотивировать, если хочешь играть в профессиональный хоккей. Тренеру легко влиять на молодых игроков, но смотришь на возрастных хоккеистов и видишь, что они готовы играть каждый день без всякой внешней мотивации. Просто в них это уже заложено годами. Я люблю спорт, люблю хоккей, потому что ты никогда не знаешь, что произойдет. Многое из того, чего мы добились в Челябинске в последние пару лет, казалось невероятным. Не думаю, что кто-то мог предвидеть такое.

Вам ведь удавалось совмещать уверенное выступление в регулярном чемпионате и в плей-офф. А такое бывает нечасто, мы же все время говорим, что это два совершенно разных турнира.
Пожалуй, многое зависит и от удачи. Букмекеры в каждой серии определяют фаворита и аутсайдера, верно? И что мы видим? Фавориты побеждают примерно в 55% случаев, а аутсайдеры — в 45%. Значит, каковы твои шансы выиграть несколько серий подряд? Ничтожны! Я не хочу сказать, что мы сотворили нечто немыслимое. Просто ребята сыграли здорово, когда это требовалось. Скажете, что дело в характере? Я соглашусь, но и это не объяснит всего, что происходит на площадке. Именно поэтому мы можем гордиться собой. Никогда не знаешь, что случится в хоккее. Это безумие.



Но есть же мастерство...
Знаю-знаю, но сколько в лиге мастеров? Множество! Они талантливы, они играют всю жизнь, они борются до последнего... Но все сводится к мельчайшим деталям: куда отскочит шайба от подставленной клюшки, кого удалят... Разница ничтожна. Думаю, просто все дело в том, что это прекрасная игра. События могут развиваться как угодно, и именно потому так ценна победа, ведь ты знаешь, что такое может больше не повториться. Ты проходишь далеко в плей-офф, хочешь ущипнуть себя: «Вау! Неужто мы и правда здесь?!» — смотришь вокруг и видишь, скольких отличных команд уже нет рядом, сколько прекрасных игроков уже сидят дома. Да, это здорово, но не надо воспринимать это как должное. Можно надеяться на то, что тебе еще раз такое удастся, но быть уверенным в этом никогда нельзя. Остановиться в шаге от цели обидно, но, с другой стороны, какой путь был пройден! Не каждой команде такое удалось, даже если у нее больше бюджет и больше звезд.

Но если может случиться все что угодно, значит, перед игрой нельзя рассчитывать на то, что ты победишь? И не надо расстраиваться, если проиграл кому-то, кого должен был обыграть?
Нет, я не говорю, что не должно быть больших ожиданий. Просто я очень много сыграл и очень много видел. И сейчас амплитуда моих эмоциональных колебаний гораздо меньше, чем в юности, когда я был на седьмом небе от счастья после удачной игры и, напротив, впадал в отчаяние после неудачной. То были какие-то русские горки. А теперь я знаю, что больше одного матча в день не проиграешь. Пусть это худший матч в твоей жизни, ты проиграл 0:100, но это лишь один матч. Завтра выиграешь — и все в норме. Поэтому надо выходить завтра и делать все, что можешь. Говоря, что всякое может случиться, я имею в виду, что могу сыграть блестяще, а мы все равно проиграем. Я должен мириться с этим, ведь хоккей — командная игра. С другой стороны, я могу провести худший матч в жизни, а мы победим 6:5 — такое тоже бывает. Поэтому одна из главных моих задач — держаться на стандартном эмоциональном уровне, без взлетов и падений духа. Это приходит с опытом — понимание того, что завтра снова взойдет солнце. И если ты выиграешь один матч, то тебе не воздвигнут памятник, улицу в твою честь не назовут. Значит, нечего ни задирать нос после побед, ни убиваться после поражений.

И когда же конкретно пришло к вам это понимание?
Не знаю. Я всегда считал, что в хоккее надо думать. Как в шахматах. Если ты освоишь ходы, не вдаваясь в стратегию, то просто будешь двигать фигуры по доске. И если научишься ловить шайбу, это не даст тебе понимания игры. Хоккей — это не техника броска или ловли шайбы, это стратегия и мысль. Я участвую в игре, но при этом остаюсь частью чего-то большего, чем я. Частью команды. И я понял, что мне нельзя слишком беспокоиться насчет того, что происходит, а нужно расслабиться в своем маленьком мире, перестать принимать вещи близко к сердцу и злиться. Начиная работать с Рашитом Давыдовым, тренером вратарей в ХК МВД и «Динамо», я был слишком эмоционален. Кто-то ошибся — у меня учащается пульс. Судья не заметил нарушения правил — я дергаюсь. Пропускаю гол — бешусь. Потом смотрю на Рашита, а он жестами показывает: «Спокойно, дыши глубже, расслабься». Он очень мне помог, особенно в тот год, когда мы играли в финале против Казани. То был для меня совершенно новый опыт — большой финал, — и я помню, как в паузах он говорил мне лишь одно: «Расслабься, все нормально, будь спокоен». Это была огромная помощь, я понял, что постоянная чрезмерная концентрация, агрессивность не приносит пользы. И я играю гораздо лучше, когда расслаблен. Если вы сравните, как я играл, придя из Нижнекамска, и как стал играть после трех лет работы с Рашитом, то заметите колоссальную разницу. И посмотрите, как он сейчас работает с Еременко. Саша играет потрясающе, и я просто не могу поверить, что его не берут в сборную.

А вам с таким философским подходом не хочется со временем стать тренером?
Было бы здорово. Сейчас я стараюсь не слишком анализировать игру, потому что мне надо оставаться в покое, но вообще это очень интересно. Хочется глубже вникнуть в стратегию, понять систему, действия форвардов, побольше узнать обо всем. Вообще, это интересная перспектива, ведь у вратаря особый взгляд на игру. Во-первых, я знаю, как мне хочется, чтобы играла оборона, понимаю, что должны делать защитники, чтобы помочь вратарю. А во-вторых, я могу рассказать форвардам, что представляет для меня наибольшие сложности, как им надо играть, чтобы вратарю было тяжелее.